Папка

Ну вот после долгих колебаний я с зубовным скрежетом присоединяюсь к людям, которым мало писать дневник но нужно чтобы его еще и читали. Этим я выражаю безусловную капитуляцию перед интернетом. кто хочет френдится - постим здесь.

Чтобы вам было полегче - парочка моих увлечений: 
Спорт (качалка, ролики, бассеин, большой теннис (Я сказал Т..енис)).
 Книги это также моя слабость - в основном фантастика - в детстве прошелся по класике - Хаинлайн, Брэдбэри, Азимов, Кларк, Филип Дик, Гари Гарисон, Головачев и т.д. Всем им я благодарен до глубины души за замечательное детство. Помню как я завидывал тем кто читал все эти книги в первый раз! Повзрослел - перечитал всего Лукяненко (тому кто мне его открыл я благодарен по гроб жизни) раз 10 каждую книгу, Васильева ну и всякое там остальное что есть. К сожалению все реже могу позволить себе такои отрыв от реальности какого заслуживает хорошая книга. Взрослею наверное:(
 Люблю психологию и все что с неи связано.
 Рисую чуток масляными красками. По-моему отвратительно:)
 Спать просто обожаю - ето самое главное мое увлечение:)
 Скалолазанье, кайт-серфинг и все-такое - люблю и исполняю по мере возможности

Тут сон приснился - я записал - в меру своих слабых литературных способностей конечно: 


Наша группа единодушно решила, что все хотят стать супер вояками. Все кроме меня. Я хочу жить. Хотел. Точнее сказать, я тогда думал, что нет ничего стоящего, что заставило бы меня рискнуть моей драгоценной жизнью. Как я заблуждался!
 А рискнуть жизнью, чтобы попасть в airborns действительно надо было. Да еще как. После всех тренировок в жесточайших условиях, которые даже не отложились в памяти, настолько незначительны они были по сравнению с "проверкой огнем" – главным испытанием после которого ты – airborne и нет ничего невозможного. Мое отделение не прошло проверку огнем – слишком большой процент погиб – и проверяющие не пропустили группу.
 Я наблюдал за происходящим из вертолета, кружащего над плато. Это был мой первый раз. И зрелище впилось в память как откровение. Накачанные обезболивающим, которое впрочем, не являлось наркотиком и не влияло на восприятие происходящего, солдаты высадились на одинокое плато, которое со всех сторон окружала пропасть и кроме клубящегося тумана за обрывом ничего не было. Площадка площадью в десять, пятнадцать квадратных метров и 20 солдат. И шквальный пулеметный огонь. Как гром с ясного неба, как кара и как освобождение. Хрупкие человеческие тела, распластавшиеся на камнях, пытаясь вжаться, слиться с гранитом, чтобы жалящие пули, которые свистели над головами, высекали искры из камня и легко прерывали жизнь любого встретившегося на пути, не достали их. Друзья не должны были чувствовать боли – но после того как, словно по команде огонь прекращался, они или вставали или оставались там, где их настиг злой рок. Я кричал, бился в истерике, прося остановить это, рыдал как умалишенный. И только тихие слова сержанта,  прижавшего меня к борту – Заткнись ублюдок, это для них, это спасение и не тебе трусу решать за них, заставило меня угомонится.
 Они не прошли. Я потерял пятерых друзей в тот день. Но через месяц я с новой группой высадился на плато. Я пошел в airborne. Я стоял на плато и пули запели вокруг. И упав как все на холодный гранит я дрожал, а пули жужжали надо мной, рядом, везде. Смерть спустилась на плато, и наши ангелы-хранители приняли самый жестокий бой за право их подопечных жить на этой земле. Я не знаю сколько продолжался обстрел. Пять минут или час. Но когда тишина опустилась на плато я открыл глаза. Я поднялся на ноги и, подняв голову, издал клич, который с незапамятных времен означает победу – победу над смертью и над собой, над слабой человеческой плотью. По спине моей текла кровь. Она вся была в шрамах и несколько пуль застряли в мышцах, которые остановили пулю на излете и не дали добраться до позвоночника. Я был жив. А вокруг поднимались братья, и их победные крики разогнали туман. Отныне мы были единым целым. Я был airborne. Я был лучшим, бессмертным, воином! Был мужчиной. Я решил свою судьбу. И это освобождающие чувство стоило всего – опасности никогда не подняться после испытания, стоило самой жизни!
 Потом были другие экзамены и среди них: воздушное "испытание огнем" – обстрел солдат в воздухе – во время парашютирования. Но на такие мелочи мы больше никогда в жизни не обращали внимания.

--------------------------------------
Так все и было!